Когда я смотрю на последние сводки Росстата, меня не покидает ощущение, что экономика снова преподносит нам сюрпризы, к которым мы, казалось бы, уже начали привыкать. Рост цен, который так старательно замедлялся, вдруг показал характер. За одну лишь неделю, с 16 по 22 июня, он подскочил до 0,25%, хотя еще недавно мы радовались скромным 0,15%. Годовая же цифра и вовсе заставила насторожиться: 5,9% против прежних 5,6%. Глядя на эти цифры, я невольно задаюсь вопросом: это просто случайный рывок, который скоро сойдет на нет, или же мы наблюдаем зарождение куда более устойчивой и неприятной тенденции? И, что гораздо важнее для всех нас, как на это отреагирует Банк России, который только начал подавать робкие сигналы о смягчении своей политики?
1. Что на самом деле подтолкнуло цены вверх
Если копнуть чуть глубже сухих отчетов, становится очевидно, что нынешний скачок нельзя назвать всеобъемлющим. Он не похож на равномерный перегрев экономики, когда дорожает всё и сразу из-за избытка денег у населения. Скорее, это похоже на точечный удар, пришедшийся по двум очень чувствительным для каждого из нас направлениям: продовольствию и топливу. Мне кажется, именно эта концентрированность проблемы дает надежду на то, что ситуация временная. Особенно ярко это проявилось в овощных рядах: цены на картофель взлетели на 7%, а капуста прибавила в цене 4%. Вроде бы сезонный товар, но шок предложения, вероятно, связанный с погодными условиями или логистикой, сыграл свою роль.
Однако настоящим драйвером недельного всплеска, на мой взгляд, стал рынок горюче-смазочных материалов. Рост цен на бензин и дизель на 2,9% за неделю — это действительно много, особенно на фоне предыдущего повышения на 0,9%. Такая динамика мгновенно перечеркнула те позитивные сдвиги, которые намечались в других секторах. Например, рост цен на остальные овощи начал понемногу затухать, а авиабилеты, которые обычно лихорадит в сезон отпусков, и вовсе перестали дорожать. Но на фоне топливного скачка эти приятные мелочи просто потерялись. Я прекрасно понимаю, почему этот фактор так сильно бьет по общему показателю: удорожание топлива — это не просто строчка в чеке на заправке, это будущий рост транспортных расходов, который неизбежно закладывается в цену любого товара на полке.
2. Паниковать или готовиться к худшему
Несмотря на тревожные цифры, я склонна согласиться с экспертами, которые призывают не делать поспешных выводов на основе одной недели. Если очистить данные от этих самых волатильных компонентов — топлива и сезонных овощей, — то базовая инфляция выглядит куда более прилично. По моим наблюдениям, она держится в районе 3,7–4,2% в годовом выражении, что вполне укладывается в рамки контролируемого процесса. Это говорит о том, что глубинные механизмы инфляции, связанные с потребительским спросом, пока не сломаны. И это главное, что позволяет мне сохранять осторожный оптимизм.
К тому же, есть и опережающие сигналы, которые внушают надежду. Биржевые оптовые цены на топливо, которые являются предвестником розничных, уже начали корректироваться вниз, снизившись на 1,6% после резкого скачка. Это очень важный момент. Он показывает, что острая фаза, возможно, миновала, а принимаемые властями меры по насыщению рынка начинают работать. Я думаю, что если эта коррекция продолжится, то и розничные цены вскоре стабилизируются, убрав главный раздражитель из отчетов. Поэтому я рассматриваю июньский всплеск скорее как досадную, но локальную флуктуацию, вызванную временным сбоем в конкретной отрасли, а не как начало новой спирали.
3. Ловушка инфляционных ожиданий
Однако даже временный характер кризиса не делает его безобидным в глазах Центрального банка. Регулятор смотрит на проблему гораздо шире, и я его прекрасно понимаю. Дело не столько в самом факте подорожания бензина, сколько в том, как этот факт воспринимают люди и бизнес. Это и есть те самые вторичные эффекты, или инфляционные ожидания, которые могут превратить разовый шок в устойчивое давление. Когда предприниматель видит, что его транспортные расходы растут, он, не дожидаясь дальнейших событий, начинает повышать цену на свою продукцию. Когда человек на заправке видит новые цифры, он начинает опасаться, что завтра подорожает всё остальное, и меняет свое потребительское поведение.
Именно этот психологический механизм и является самым опасным для экономики. Банк России уже дал понять, что внимательно следит за ситуацией и планирует включить оценку влияния топливного кризиса в свой июльский опрос. Пока регулятор не получит четких доказательств, что инфляционные ожидания населения и бизнеса не ухудшились, он будет действовать предельно осторожно. Я полагаю, что именно этот страх раскручивания спирали «издержки — цена — ожидания» и станет главным аргументом в пользу сохранения жесткой денежно-кредитной политики. ЦБ просто не может позволить себе рискнуть и начать снижать ставку, пока в воздухе витает призрак нового витка инфляции, вызванного не спросом, а шоком предложения.
4. Другие факторы для осторожности
Но топливный вопрос — это лишь вершина айсберга. На мой взгляд, осторожность Центробанка продиктована и куда более фундаментальными причинами, которые лежат в бюджетной сфере. Создается впечатление, что регулятор держит руку на пульсе не столько из-за сиюминутных скачков цен на капусту или бензин, сколько из-за общей неопределенности с государственными финансами. Если бюджетные показатели не удастся стабилизировать и привести к намеченным параметрам, это может создать мощную инфляционную волну, по сравнению с которой нынешний всплеск покажется легкой рябью.
Я вижу в этом логику упреждающего удара. Снижение ключевой ставки в условиях потенциально мягкой фискальной политики было бы подобно попытке потушить костер бензином. Поэтому текущая пауза в цикле смягчения — это не реакция на плохие новости прошедшей недели, а скорее страховка от рисков будущих периодов. Регулятор, похоже, решил переждать период наибольшей неопределенности, чтобы не оказаться в ситуации, когда придется экстренно разворачивать свою политику на 180 градусов. И эта стратегия, какой бы болезненной она ни была для заемщиков, кажется мне вполне рациональной.
5. Чего ждать до конца года
Исходя из всего этого, я практически не сомневаюсь, что на ближайшем заседании 24 июля, а возможно, и до конца лета, ключевая ставка останется на текущем уровне. Регулятору необходимо время, чтобы собрать и проанализировать полный массив данных: от динамики кредитования до свежих замеров инфляционных ожиданий. Рынок, судя по всему, уже начал закладываться в цены именно такой сценарий. Жесткие монетарные условия, при которых реальная ставка остается крайне высокой, видимо, будут нашим спутником на протяжении еще нескольких месяцев.
Теперь я все чаще слышу прогнозы, что ключевая ставка к концу года будет находиться в диапазоне 13–14%, и наиболее вероятным выглядит коридор 13,25–13,75%. Это означает, что стоимость денег для бизнеса и населения останется запредельно высокой. Единственное, что могло бы сдвинуть эти ожидания вниз — это проявление мощных дезинфляционных факторов, таких как более резкое, чем ожидается, охлаждение внутреннего спроса. Пока же реальность такова: путь к ценовой стабильности тернист и полон неожиданных ухабов. Любой сбой в производственных или логистических цепочках способен быстро свести на нет многомесячные усилия. Банк России, судя по всему, предпочитает переплатить за страховку в виде замедления экономического роста, чем допустить потерю контроля над инфляцией. И нам, потребителям и участникам рынка, остается лишь принять эти правила игры и адаптироваться к ним.