Когда я заправляла машину в середине лета, то поймала себя на мысли, что цифры на табло колонки меняются с какой-то пугающей скоростью. Дело даже не в конкретной сумме чека, а в том странном, липком чувстве тревоги, которое возникает после таких моментов. Сразу начинаешь прикидывать в уме, а не подорожает ли теперь всё остальное. Оказывается, я в этом ощущении не одинока — последние данные говорят о том, что нас всех накрыло волной очень резких и неприятных ожиданий.
Совсем недавно я изучала свежий опрос, проведенный по заказу Банка России, и цифры меня, честно говоря, зацепили. Ожидания людей по уровню инфляции через год подскочили до 14,7%. Это самый высокий показатель за последние несколько лет, если не брать во внимание шоковую весну 2022-го. Для сравнения, еще в июне мы в среднем думали, что цены вырастут на 12,4%, а тут такой скачок — более чем на два процентных пункта всего за месяц. Это психологический перелом, который сложно игнорировать.
1. Личный опыт тревоги: от бытовых ощущений к макроэкономике
Мне стало интересно, почему так происходит, и я углубилась в детали исследования. Выяснилась любопытная вещь: сильнее всего прогнозы ухудшились у тех, у кого нет сбережений. Эта группа респондентов теперь ожидает инфляцию на уровне 16,5% против 13,6% месяцем ранее. Я прекрасно понимаю эту логику: когда у тебя нет финансовой подушки, любой скачок цен на базовые вещи ощущается как прямая угроза твоему выживанию. Те же, у кого есть накопления, хоть и тоже стали пессимистичнее (их прогноз вырос с 11% до 13%), но всё же сохраняют чуть более спокойный взгляд на вещи. Это наглядно показывает, как наше материальное положение формирует линзу, через которую мы смотрим на экономику.
Одновременно с этим выросла и наблюдаемая инфляция — то есть то, как мы оцениваем рост цен прямо сейчас. Общий показатель поднялся с 14,1% до 15,1%. И снова самый резкий скачок дали люди без сбережений: их оценка текущей инфляции взлетела с 15,1% до 17,1%. А вот те, у кого есть накопления, почти не изменили своего мнения (13,1% против прежних 13%). Это говорит о том, что реальность для разных социальных групп начинает ощущаться по-разному, и разрыв в восприятии только усиливается.
2. Главный триггер: топливный пожар и его отголоски
Я практически уверена, что главным спусковым крючком для этой волны пессимизма стала ситуация с топливом. Трудно сохранять спокойствие, когда видишь, как за месяц бензин дорожает почти на 7%, дизель — более чем на 7%, а газомоторное топливо — вообще на 8,1%. Это не абстрактная статистика, это то, с чем мы сталкиваемся лично и ежедневно. Рост цен на горючее — это как маленький камешек, который вызывает лавину: сразу думаешь о том, что подорожает доставка продуктов, поездки на общественном транспорте и вообще всё, что связано с перевозками.
В этом контексте мне показалось важным замечание одного из руководителей Центробанка. Было отмечено, что сам по себе этот скачок цен на топливо и некоторые овощи можно рассматривать как разовое явление, а базовый индекс потребительских цен, очищенный от таких волатильных компонентов, показал гораздо более сдержанный рост. Но проблема в том, что наша психика не оперирует «базовыми индексами». Мы видим яркий ценник на стеле АЗС, и этот образ мгновенно экстраполируется на всё будущее. Именно поэтому для регулятора так важны вторичные эффекты — то самое влияние топливного шока на все остальные цены, которое в июне было незначительным, но в июле обещало стать предметом самого пристального наблюдения.
Параллельно с нами, обычными людьми, свои прогнозы ухудшил и бизнес. Я узнала, что ценовые ожидания предприятий в июле взлетели с 15,8 до 20,2 пункта — это максимум с начала года, когда повышали НДС. Это очень тревожный звоночек. Получается замкнутый круг: мы, видя рост цен, ждем дальнейшего подорожания; бизнес, ожидая нашего пессимизма и роста собственных издержек, заранее закладывает более высокие цены в свои планы. И эти ожидания, увы, могут материализоваться самым неприятным образом.
3. Взгляд за горизонт: долгосрочные прогнозы и надежда на стабилизацию
Меня заинтересовал еще один новый показатель, который впервые был опубликован в июле, — инфляционные ожидания на пять лет вперед. Они составили 11,2%, и, что любопытно, это не рекордная цифра (в апреле 2026-го, например, люди ждали 11,8%). Это говорит о том, что в долгосрочной перспективе мы всё же не верим в бесконечный ценовой апокалипсис. Где-то глубоко внутри сидит надежда, что нынешний всплеск — это временное явление, которое со временем уляжется. Это важный якорь для коллективного сознания, который не дает нам окончательно впасть в уныние.
Сам Центральный банк, к слову, придерживается гораздо более оптимистичного официального прогноза, ожидая инфляцию по итогам 2026 года на уровне 4,5–5,5% с возвращением к цели в 4% в 2027-м. Я понимаю, что между нашими ощущениями и математическими моделями регулятора существует огромный зазор. И ключевой вопрос сейчас в том, сможет ли политика государства и рыночные механизмы сжать этот зазор. Прозвучала важная мысль о том, что Центробанк не может «закрыть глаза» на рост цен на топливо и на наши инфляционные ожидания, но при этом выражается надежда, что меры, принимаемые правительством, помогут нормализовать ситуацию на топливном рынке.
Я думаю, что для нас, обычных людей, сейчас критически важно отделять эмоциональную реакцию от рациональной оценки. Да, топливный шок реален и бьет по кошельку. Да, бизнес нервничает и готовится к худшему. Но за этими краткосрочными всплесками всегда стоит долгосрочная траектория, которая, как показывает история, имеет свойство возвращаться к равновесию. Пока же нам остается следить за новостями, планировать свой бюджет с учетом возросшей неопределенности и помнить, что иногда самый сильный рост демонстрируют не цены, а наши собственные страхи. Кстати, когда я пыталась отвлечься от мрачных мыслей и зашла почитать что-то нейтральное, мне на глаза попалась статья о том, как новые технологии меняют правила игры в автомобильном мире. Это напомнило мне, что за любым кризисом всегда следует технологический или социальный сдвиг, который в итоге меняет нашу жизнь к лучшему.