Собственное танкостроение — это чрезвычайно дорогое удовольствие, которое могут позволить себе далеко не все армии мира. С каждым витком развития военной техники процесс разработки становится всё сложнее. На этом фоне Швеции удалось совершить впечатляющий технологический рывок. В 1930-е годы выпуск боевых машин носил штучный характер и был ориентирован в основном на экспорт. Однако к концу Второй мировой войны шведская промышленность уже производила сотни танков и активно развивала самоходную артиллерию. Эти машины, безусловно, не были самыми передовыми, но по своим характеристикам они превосходили, например, итальянские аналоги.
В послевоенный период казалось, что отрасль ждёт бурный расцвет, и эти ожидания отчасти оправдались. Знаменитый Strv 103 стал, пожалуй, самым удачным и уж точно самым необычным шведским танком той эпохи. Однако если задаться вопросом, что ещё создала местная промышленность, обнаружится множество любопытных, но трагичных страниц. Дело в том, что Strv 103 оказался последним серийным танком шведской разработки. Сегодня в армии Швеции нет ни собственных танков, ни даже компаний, способных их производить. И в этой ситуации немалая доля вины лежит на самих военных, которые так и не смогли сформулировать чёткие требования.
Чтобы понять корни проблемы, стоит вернуться в начало 1930-х годов. Тогда основное соперничество развернулось между двумя компаниями: AB Landsverk, специализировавшейся на машиностроении, и AB Bofors, которая занималась вооружением, прежде всего артиллерией. За каждой из них стояли немецкие концерны, что в итоге и привело к появлению шведских танков. В этом противостоянии победу одержал Landsverk, так как Bofors не производил бронетехнику самостоятельно. Ключевую роль сыграл инженер Отто Меркер, работавший на Landsverk и фактически сформировавший шведскую танкостроительную школу.
Образовалась эффективная связка: Landsverk отвечал за шасси, а Bofors — за вооружение. Эта система работала, хотя часто узким местом оказывались именно орудия, которые Bofors не успевал поставлять в нужном количестве. У Landsverk тоже хватало технических проблем и ограничений по объёмам выпуска. Для невоюющей армии результаты были вполне достойными, но затем наступил кризис, вызванный неспособностью шведских военных определиться с собственными потребностями.
Первая половина 1950-х годов ознаменовалась запуском программы перспективного танка EMIL, которая позже трансформировалась в проект Krv. В то же время, в конце 1940-х, Bofors начал не просто разрабатывать вооружение, а создавать собственные боевые машины, начав с самоходных артиллерийских установок. Здесь возникли два ключевых момента. Во-первых, Krv не состоялся именно потому, что Bofors не смог (или не захотел) завершить разработку башни с вооружением. Во-вторых, Свен Берге, курировавший проект Krv от лица KATF (Управления артиллерии и техники), был явно аффилирован с Bofors.
К началу 1960-х годов Landsverk фактически исключили из программы национального танкостроения. Компания из Ландскруны ещё пыталась участвовать в конкурсе на новый истребитель танков, который выиграл Ikv 91 (машина, больше напоминавшая танк, чем САУ), но в целом её дела пошли под откос. Шведские военные не задумывались о последствиях, и очень зря: они лишились лучшего производителя танковых шасси. Если внимательно изучить проект Krv, становится ясно, что это была вполне добротная боевая машина, способная долго служить в армии.
Ситуация с Landsverk была не единичной. Лоббизм со стороны военных уже приводил к подобным историям, но на этот раз последствия оказались катастрофическими, хотя их осознали не сразу. В конце 1950-х казалось, что KATF обрёл в лице Bofors надёжного партнёра. Однако это было иллюзией. Даже знаменитый Strv 103 (тогда Strv S) пришлось многократно переделывать из-за слишком плотной компоновки, и на стадии эскизного проекта танк удлинился более чем на метр.
Это лишь один из эпизодов. Помимо Krv, на его шасси создавалась САУ AKV 151. Шасси было тяжёлым, но укладывалось в требования по подвижности. Однако и этот контракт перехватил Bofors, а проект отправили в утиль. Так появилась Bkan 1, которая по замыслу должна была быть очень подвижной. На практике же её скорость не превышала 30 км/ч при запланированных 40-45 км/ч, а масса вместо 46 тонн (первые требования предполагали 35 тонн) достигла 52 тонн.
И это лишь относительно успешный эпизод. Проблема заключалась не только в Bofors, но и в KATF (позже FMV — Управление материального обеспечения), которое порой выдвигало странные требования к танкам и САУ. Например, зенитную самоходную установку VEAK 40 Bofors так и не смог довести до серийного производства. А в конкурсе на новые истребители танков проекты Bofors выглядели наименее перспективно — борьба шла между Landsverk и Hägglund & Söner. В итоге Strv 103 остался единственным крупным успехом Bofors в танкостроении, и этот успех был отчасти случайным.
Кризис начал отчётливо проявляться в первой половине 1970-х годов, когда стартовала разработка перспективного семейства машин UDES. Эти процессы напоминали ситуацию в Германии, где Бундесвер породил множество фантастических бумажных проектов. Однако у немцев были и практические наработки, которые в итоге вылились в эволюцию Leopard 2, ставшего прагматичным решением. В Швеции же не осталось никого, кроме создателей красивых картинок и фанерных макетов. Landsverk, создававший надёжные машины, исчез. Bofors породил множество интересных проектов, но дальше лабораторных тестов дело не пошло. Разработчики компьютерных игр и производители пластиковых моделей будут благодарны за эти наработки, но шведская армия не получила ничего. Hägglund & Söner зарекомендовала себя как производитель лёгкой бронетехники, но на создание чего-то крупнее была неспособна.
Окончательный коллапс оформился в 1980-е годы. Совместное предприятие Hägglund & Söner и Bofors создало достойную боевую машину пехоты CV 90 (Strf 90), но так и не справилось с программой Strv 2000. Снова возникла проблема с завышенными требованиями военных. В то время как другие страны имели выбор между амбициозными и прагматичными проектами, шведы столкнулись с дилеммой: продолжать мучиться над фантастическим 60-тонным монстром или купить танк за рубежом. Выбрали последнее — Leopard 2, получивший обозначение Strv 121.
Итогом стало разрушение отлаженной системы танкостроения. Landsverk окончательно закрылся, Bofors и Hägglund & Söner утратили самостоятельность. Если бы шведским военным сейчас понадобился новый танк, промышленность оказалась бы неспособна его произвести — нет ни производителей шасси, ни орудий. Максимум, на что можно рассчитывать, — это лицензионная сборка зарубежных машин. Этот крах не случился внезапно: он стал результатом многолетней нерешительности и ошибочных решений самих военных, которые повторили историю с бесконечными «бумажными» проектами, начавшуюся ещё в годы Второй мировой.