Признаюсь честно, я и сама долгое время жила в плену удивительно живучего стереотипа. Когда речь заходит об Армении, воображение услужливо рисует исключительно пасторальные картины: бескрайние абрикосовые сады, залитые солнцем, горы спелых помидоров на рынках, благородный янтарный коньяк в пузатых бокалах и, конечно, бирюзовую гладь озера Севан. Казалось бы, какая уж тут промышленность? Где в эту идиллию вписать дымящие трубы, гул станков и жесткий ритм заводского конвейера? Многие мои знакомые, да и я сама когда-то, искренне полагали, что вся экономика этой древней страны зиждется исключительно на сельском хозяйстве и туризме, а любое производство — это осколки советской эпохи, медленно ржавеющие среди живописных камней.
Однако реальность оказалась куда сложнее и интереснее этих поверхностных суждений. Стоило лишь немного копнуть глубже, отбросив навязанные шаблоны, как передо мной открылась совершенно иная Армения. Страна, которая, обладая населением меньше, чем одна Самарская область, умудряется не просто сохранять, но и активно развивать промышленный потенциал, занимая лидирующие позиции в весьма неожиданных нишах. Да, индустриальный сектор не является становым хребтом экономики в целом, но его роль и динамика заслуживают самого пристального внимания. Если суммировать вклад горнодобычи, обрабатывающих производств и энергетики, то в совокупности они формируют около 14-15% валового внутреннего продукта. А в 2025 году общий объем промышленного производства достиг внушительной отметки в 3,32 триллиона драмов, что эквивалентно примерно 8,6 миллиардам долларов, продемонстрировав почти пятипроцентный рост по сравнению с предыдущим годом. Согласитесь, это серьезная заявка на успех для государства, которое вовсе не стремится превратиться во вторую Германию или догнать Китай.
1. Подземные сокровища как фундамент
Первое, что меня по-настоящему поразило, — это колоссальный масштаб горнодобывающей отрасли. Впрочем, удивляться тут особо нечему: было бы странно, если бы страна гор не использовала то, что скрыто в их недрах. А скрыто там, без преувеличения, почти вся таблица Менделеева. Медь, молибден, золото, железо, свинец, цинк — это лишь малая часть списка, который делает армянские недра настоящей кладовой. Но главными кормильцами, обеспечивающими стабильный поток валютной выручки, выступают, безусловно, медь и молибден. Один мой товарищ, живущий в Армении, поделился любопытным наблюдением: в стране разведано около четырех сотен месторождений, но активная добыча ведется лишь на двадцати двух рудниках. Причина банальна и отнюдь не в отсутствии технологий или инвестиций — катастрофически не хватает рабочих рук. Есть проекты, есть потенциал, но нет персонала, готового идти в забои и на обогатительные комбинаты.
Мне кажется, разгадка этой кадровой головоломки лежит на поверхности. Люди готовы заниматься тяжелым физическим трудом только тогда, когда он достойно оплачивается. Нельзя платить работнику столько, сколько собственнику не жалко, игнорируя реальную стоимость его усилий. Иначе через несколько лет от двадцати двух работающих рудников может остаться лишь пятнадцать. Я хорошо помню прошлогодние события в Каджаране, где работники местного комбината устроили забастовку, требуя повышения зарплат. И они своего добились — оклады подняли на двадцать процентов. Это, безусловно, шаг в правильном направлении, но, на мой взгляд, совершенно недостаточный. Чтобы люди охотнее тянулись к этому нелегкому труду, заработные платы нужно поднимать как минимум вдвое. Ведь Каджаран — это не просто точка на карте, а крупнейшее на всем постсоветском пространстве месторождение по запасам молибдена. Поразительно, но местный комбинат, являясь одним из важнейших налогоплательщиков страны, использует лишь пять процентов своего гигантского потенциала. Эта ситуация — словно слепок со всей армянской промышленности: потенциал колоссальный, а его реализация пока оставляет желать лучшего.
Символ Каджарана — медведь с золотым ключом — как нельзя лучше олицетворяет эту двойственность. Он словно хранитель несметных богатств Зангезурских гор, которые пока лишь частично отданы в руки человека.
2. От руды до готового продукта: новая жизнь обрабатывающих цехов
Львиная доля всего промышленного производства — почти три четверти — приходится именно на обрабатывающий сектор. И здесь жизнь бьет ключом, ломая стереотипы о ветхих советских цехах. Логичным и наиболее мощным продолжением горной добычи является металлургия. И это далеко не умирающие гиганты прошлого века! Я была приятно удивлена, узнав, что весной 2025 года в общине Арарат состоялось официальное открытие новенького армяно-американского завода GTB Steel. Тридцать один миллион долларов инвестиций, пятьсот запланированных рабочих мест и мощность более ста тысяч тонн готовой продукции в год — стальная арматура, трубы, прокат. Это живое, зримое доказательство того, что промышленность Армении способна не только реставрировать старое, но и создавать абсолютно новое, привлекая международный капитал и технологии.
Другим важнейшим крылом обработки является пищевая промышленность. И это уже не просто крестьянское хозяйство, а глубокая монетизация природно-климатических преимуществ. Знаменитый армянский коньяк и вино, минеральная вода, баночки с консервированными фруктами и овощами — все это продукты переработки, спрос на которые на внешних рынках ничуть не ниже, а порой и выше, чем на свежее сырье. Это уже не просто продажа абрикосов и помидоров, это создание добавленной стоимости, бренда и экспортного потенциала прямо у себя дома.
3. Неожиданное лидерство: как армянский текстиль завоевывает рынок
Но самым большим откровением лично для меня стала легкая промышленность. Я никак не ожидала увидеть Армению в списке лидеров по этому направлению, однако факты — вещь упрямая. По объемам экспорта продукции легкой промышленности страна занимает второе место во всем Евразийском экономическом союзе, формируя пятую часть от общего экспорта по этой статье. Ключевым драйвером этого успеха является производство одежды, на долю которой приходится треть от всего объема поставок легкой промышленности стран ЕАЭС. Армянские швейные фабрики сегодня выполняют заказы для международных брендов, отшивая одежду, которую мы, вполне вероятно, покупаем и носим, даже не подозревая о ее происхождении. Конечно, скептики могут заявить о так называемом реэкспорте, ведь в стране высокий индекс проникновения импорта. Но даже если это и так, сам факт существования мощной швейной инфраструктуры, способной качественно упаковать и отправить товар за границу, говорит о многом. Страна шьет, и шьет много — это неоспоримо.
4. Энергия будущего: ставка на солнце и мирный атом
Отдельного разговора заслуживает энергетический сектор, динамика которого вызывает у меня искреннее восхищение. В 2025 году Армения впервые в своей истории перешагнула психологическую отметку в десять миллиардов киловатт-часов произведенной электроэнергии, показав годовой прирост почти в семь процентов. Структура генерации впечатляет своим балансом. Тепловые электростанции обеспечивают чуть более трети всей выработки, а гидроэнергетика — пятую часть. Но настоящей гордостью является Армянская АЭС, единственная в регионе, которая стабильно дает почти тридцать процентов всей электроэнергии страны.
Однако самый стремительный рывок совершает солнечная энергетика. Темпы ее роста просто феноменальны. Только за прошлый год доля солнечных станций увеличилась на сорок пять процентов, а их общая мощность, подключенная к общей энергосистеме, превысила 1150 мегаватт. Это на 150 мегаватт больше, чем планировалось достичь лишь к 2030 году. Фактически, цель, поставленную на десятилетие вперед, удалось выполнить на пять лет раньше. Это говорит не только о благоприятном климате, но и о целенаправленной и эффективной государственной политике в этой сфере.
Сейчас перед промышленностью Армении стоят амбициозные задачи. В планах — увеличить общий объем производства за ближайшие пять лет на пятьдесят процентов, доведя его до пяти триллионов драмов в год. Глядя на всю эту картину, я вижу перед собой очень контрастный, но оттого еще более живой и настоящий промышленный пейзаж. Где-то еще сохраняются отсталые технологии и непрозрачные схемы, но в то же самое время прямо сейчас, на моих глазах, вырастают современные заводы с американскими инвестициями, а солнечные панели покрывают все новые и новые гектары горных склонов. Армянская промышленность — это не миф и не пережиток прошлого. Это суровая, противоречивая, но совершенно очевидная реальность, которая развивается, несмотря ни на что. И этот факт, пожалуй, самое сильное впечатление из всех, что я вынесла, разбирая этот запутанный, но невероятно интересный вопрос.
