Первая мировая война обнажила хрупкость энергетической системы крупных городов России. Москва ещё могла рассчитывать на речные поставки нефти и мазута, а вот Петроград, отрезанный от английского угля и расположенный на северо-западе, оказался в наиболее уязвимом положении. Транспортный кризис, нараставший с 1915 года, превратил дефицит электроэнергии в хроническую проблему. Именно эта ситуация заставила по-новому взглянуть на принципы организации энергетики и в конечном счёте подтолкнула к разработке плана ГОЭЛРО, утверждённого в декабре 1920 года.
План предполагал жёсткую привязку станций к источникам энергии и топливную самодостаточность регионов. Первой крупной гидростанцией районного значения, построенной по этому плану, стала Волховская ГЭС. Её история интересна не только с технической точки зрения, но и как пример экономической взаимозависимости города и стройки.
1. Стройка, в которую не верили даже специалисты
Условия возведения Волховской станции были исключительно тяжёлыми. Первая половина 1920-х годов вообще не баловала строителей: не хватало материалов, задерживались выплаты, финансирование оставалось нестабильным. Но у Волховстроя имелась и особая сложность — проекту не доверяли даже видные технические специалисты. Инженерному составу во главе с Г.О. Графтио приходилось постоянно доказывать рациональность гидростанции на самом высоком уровне.
Многие влиятельные эксперты считали, что разумнее развивать сеть тепловых станций на торфе и других нетрадиционных видах топлива. Среди скептиков были руководитель Электростроя А.В. Винтер, председатель Госплана Г.М. Кржижановский и профессор Г.П. Захарьин. Дополнительным препятствием стала необходимость заказывать турбогенераторы за рубежом, что в условиях разрушенной экономики было крайне непросто.
2. Кризис 1921 года и поворот в судьбе стройки
Летом 1921 года на площадке числился лишь 541 рабочий, примерно половина из которых прибыла по трудовой повинности. Задержки зарплаты и острая нехватка продовольствия привели к тому, что люди уходили батрачить в соседние сёла. Ситуация складывалась критическая: в кладовых не оставалось муки, в кассе — денег, а строительство находилось под угрозой полного развала.
Перелом наступил после того, как осенью 1921 года Волховскую гидростанцию включили в перечень приоритетных объектов снабжения. Куратором стройки назначили Северо-Западный областной комитет государственных сооружений. С этого момента начинается тесная связь управления Волховстроя с руководством Петрограда. Уже в октябре 1921 года на межведомственных заседаниях обсуждались вопросы заказа за границей буровой стали и изоляторов, которые отечественные заводы предоставить не могли.
Тогда же прозвучала идея привлечь петроградские предприятия к выполнению заказов стройки. Впервые её высказал Г.М. Кржижановский ещё в апреле 1921 года, предложив выделить в Петрограде заводы, способные выполнять задания по Волховскому и Свирскому строительству. Эта инициатива нашла отклик: заказы могли стать инструментом решения проблем безработицы и простоя предприятий.
3. Город, который искал точку опоры
Петроград начала 1920-х годов представлял собой город с парализованной инфраструктурой. Уличное освещение не работало с марта 1920 года, центральное отопление практически не функционировало, трамваи стояли. Население сократилось до 800–950 тысяч человек. Загрузка промышленности в 1921–1922 годах составляла лишь 21 процент, хотя к концу 1922 года показатель вырос до 35 процентов.
Я не случайно так подробно останавливаюсь на этих цифрах: они хорошо показывают, насколько отчаянно город нуждался в крупных заказах. Москва, сделавшая ставку на торф и низкосортный уголь, восстанавливала энергохозяйство быстрее. Петроград не собирался уступать лидерство в тяжёлой промышленности и машиностроении, а потому сотрудничество с Волховстроем выглядело для него стратегически важным.
4. Заказы, которые оживили заводы
Постепенно Волховстрой начал размещать контракты на петроградских предприятиях. Машиностроительный трест взялся за изготовление щитов и кранов, верфи Судостроительного треста обязались поставить кессоны, затворы и ворота для шлюзов. Электротехническое объединение получило заказ на кабели, распределительные устройства и вспомогательные турбины, а стекольно-фарфоровый трест — на изоляторы.
К октябрю 1922 года общая сумма заказов, размещённых Волховстроем в Петрограде, достигла 1,5 миллиона рублей золотом. Эффект не заставил себя ждать: Кабельный завод расширил производство до 70 процентов довоенного уровня, «Светлана» увеличила выпуск продукции на 20 процентов, заметно выросла нагрузка на Арматурный завод. Некоторые фабрики даже освоили выпуск светочувствительной бумаги высокого качества.
Особенно значимым стал заказ на изготовление четырёх основных и двух резервных генераторов для Волховской ГЭС, выданный заводу «Электросила». Это был настоящий вызов для предприятия, потребовавший мобилизации всех ресурсов и освоения новых технологий.
5. Рискованные контракты и политическая поддержка
Руководство Волховстроя прекрасно понимало, что размещение крупных заказов на отечественных заводах сопряжено с рисками. Производство совершенно нового оборудования требовало времени на освоение технологии. К тому же импортная продукция нередко оказывалась дешевле, даже с учётом транспортных расходов. Г.О. Графтио в 1923 году прямо говорил, что за генераторы отечественного производства приходится платить в два с половиной раза дороже, чем они стоили бы в Швеции.
Однако сотрудничество с Петроградом давало Волховстрою нечто большее, чем просто производственные мощности. Стройка получила мощную политическую поддержку. В прессе Волховстрой всё чаще изображался как подшефный город, как проект, за который отвечает петроградский пролетариат. Это было особенно важно в условиях, когда на высоком уровне звучали призывы законсервировать работы.
6. Единство перед лицом угроз
В 1923 году нарком Г.Я. Сокольников настаивал на консервации Волховстроя, аргументируя это тем, что текущие доходы не позволяют выделить необходимые средства. Он говорил, что стройка ведётся за счёт недоплат командующему составу, учителям и железнодорожным рабочим. Это была серьёзная угроза для проекта.
Ответом на начавшееся сокращение темпов стала акция петроградских рабочих, организовавших в начале 1924 года фонд помощи строительству. В него пожертвовали более 312 тысяч рублей, не считая облигаций. Конечно, эта сумма не могла кардинально изменить финансовую ситуацию, но сам факт такой поддержки свидетельствовал о том, что Волховстрой и Петроград выступали единым фронтом.
К 1923 году ситуация вокруг гидростанции была уже совершенно иной, чем в 1920–1921 годах. После выдачи крупных заказов предприятиям Петрограда Волховстрой обрёл влиятельных союзников в лице председателя Петросовета Г.Е. Зиновьева и руководителей Промбюро. Для города стройка была важна не только как источник электроэнергии в будущем, но прежде всего своими заказами, которые давали импульс к оживлению промышленности и позволяли направлять дополнительные финансовые потоки из центра.
Мне кажется, именно в этой взаимозависимости и кроется главный урок истории Волховстроя: крупный инфраструктурный проект способен стать точкой опоры для целого региона даже в самые тяжёлые времена. Заказы стройки помогли заводам выжить, а политическая поддержка города — защитить сам проект от консервации. Так рождалась энергетическая система, которая впоследствии обеспечила развитие Ленинграда на десятилетия вперёд.